Сюжет недели

Mak_Sim аватар

(с) Максим Бухтеев     

ПродюсерПо длинному коридору телецентра к Семёнову мчался Продюсер. Он спешил наверстать время. Он только что был на летучке канала, где провёл пару незабываемых часов. Незабываемых, потому что забывать было нечего.

 Обсуждались новые молодёжные «драйвовые» программы, запускаемые на канале. Они должны были быть яркими, радикальными и острыми, поэтому во время их обсуждения Продюсеру очень хотелось спать.


Сначала монотонная проповедь Генерального о «миссии канала». Потом скучный доклад начальника департамента производства программ. Всё это вгоняло слушателей в некое подобие летаргического сна.


Продюсер выходил из него лишь на мгновенье, чтобы услышать очередное «в студии двое ведущих обсуждают проблемы…», «ведущая и гость обсуждают…», «известная артистка размышляет…».


Лишь один раз ему пришлось задержаться в реальность дольше обычного, когда ругались Арт-директор канала и Главреж. Это было громко и бессмысленно.
Всем присутствующим было понятно, что у Главрежа не было шансов. Он был мужчина, а Генеральному нравились крупные громкие женщины. Именно поэтому Генеральный и женился в своё время на Арт-директоре.

Вырвавшись с этого мероприятия, Продюсер рассекал спёртый воздух телецентра. Он думал о приятном. Он мечтал. Дело в том, что Продюсер очень хотел иметь продуктовый ларёк. Настоящий ларёк – с пивом, колбасой и дородной продавщицей блондинкой. Знающие люди говорили, что это самое ценное вложение капитала. Сейчас вложить в пиво и колбасу, кроме души, было нечего. Надо было делать сюжет. Сюжет должен сделать Семёнов.

 



А Семёнов в это время боролся с собой. В отличие от Продюсера, у которого было одно, но пламенное желание, Семёнова, как более духовную личность, раздирало несколько. Он хотел пива, покурить и женщину. Причём женщину абстрактную, что вносило в набор желаний некоторую интригу. Ещё он хотел стукнуть по голове своего сменьщика Серёгу, который установил на монтажный компьютер какую-то ерунду, тормозящую работу и выдающую кучу бессмысленных сообщений о ошибках.
Идиотизм этих сообщений напомнил Семёнову сюжет, который ему нужно было доделать. Семёнов нажал кнопку «Отмена» и безмятежно откинулся в кресле.

 
Как раз в этот момент в монтажную, подобно бронепоезду «Красный пролетарий», ворвался Продюсер.
Семёнову сразу расхотелось пива и женщину.
-Здорово, Лёха! – стараясь вложить в свой голос побольше позитива, буркнул Продюсер, а потом беззаботно, словно невзначай продолжил:
-Есть работёнка для тебя.
-Ну, привет, коли не шутишь, - Семёнову уже ничего не хотелось.
-Надо сделать сюжет. Он это… Как сказать…
-«Заказуха» что ли?
-На да, «Джинса». Сам понимаешь, - Продюсер, чтобы скрыть неловкость, стрельнул у Семёнова сигарету.
Семёнов понимающе кивнул:
-Опять этот твой жирный упырь?
-Он самый. А с ним ещё Депутат и два Банкира.

Семёнов почесал затылок. Дельце обещало быть непростым. Но Продюсера он уважал, поэтому сказал по-дружески:
-Да ну тебя в задницу!
Продюсер понял, что он пришёл в нужный момент. Семёнов явно скучал и нуждался в собеседнике:
-А я где, по-твоему? – он обвёл рукой вокруг, - Ты хоть когда-нибудь здесь убираешься?
Продюсер свалил в мусорное ведро стопку бумаг со стола.
-Вообще-то это был очень важный сценарий, - меланхолично заметил Семёнов. А потом, глядя как Продюсер мощным пинком отправляет под стол кассеты, продолжил - А это были исходные материалы одного очень важного фильма.
-Значит, это к тебе вчера приходил лысый Зануда? – сочувственно спросил Продюсер.
-Ага… Он, вообще-то, ничего мужик…
-Угу, только кретин конченый?
-Да, - с готовностью подтвердил Семёнов, - Идиот редкий, но у него есть Лексус.
Продюсер обиженно замолчал, а Семёнов, зная о тайной страсти Продюсера к продуктовым ларькам, не унимался:
-А ассистентки у него есть! Аж, две! Они ему кофе делали. И мне тоже! А ещё коньяк и…
-Ну ладно, ладно – ассистентки у меня есть. Будет тебе сегодня одна…
-Это какая? Та дура?
-Нет, другая. Ту я продал Редактору. Ему такие нравятся. Коллекционирует он их что ли? У него их уже три – коллективный разум какой-то. А себе я выторговал оператора.
-Петровича, надеюсь?
-Обижаешь… Конечно!

Семёнов уважал этого Оператора за лаконичный стиль съёмки. Всё, что снимал Петрович, можно было ставить в монтаж практически без остатка. Да и в остатке-то оставались всяческие женские достоинства, снятые им мимоходом для себя и Семёнова. Поэтому очередную кассету от Петровича Семёнов ждал так, как ребёнок ждёт шоколадное яйцо с сюрпризом – никогда не знаешь что внутри.
Продюсер же ценил в Петровиче аккуратность и неприхотливость. Петрович всегда приезжал на работу на своей машине, захватывая по пути аппаратуру из телецентра, чем экономил продюсеру некоторое количество денежных знаков. Пустячок, а приятно!

Вот на этой радостной ноте Продюсер с Семёновым и приступили к монтажу. Собственно монтаж отступил пока на второй план. Рабочий ритуал предусматривал сначала перекур.


Неспешно стряхивая пепел на клавиатуру, Семёнов прослушал трогательную историю Продюсера о кратких мимолётных мгновениях, отведённых им на монтаж. До эфира оставалось всего полсмены. Потом, дружески беседуя на общечеловеческие темы, они сходили в ларёк за водой, сигаретами и кофе.
За чашкой свежеразведённого кофе Семёнов ловко перевёл тему на предстоящий монтаж. Продюсер поведал об основных проблемах, которые ему надо срочно решить за время монтажа. Во-первых, поругаться по телефону с автосервисом, во-вторых, занять у кого-то денег до завтра и, наконец, решить к какой из своих любовниц поехать вечером.
Семёнов от творческих планов такого масштаба слегка призадумался и, на всякий случай, перезагрузил компьютер. Пора было закладывать первую склейку.

Магнитофон бойко принимал и выплёвывал кассеты. Семёнов так же бойко стучал по клавишам подписывая, размечая и сортируя исходный материал. Продюсер, как капитан на мостике, дышал никотином в затылок Семёнову, махал руками и командовал:
-Так, лысого мужика отложи в мусор, здесь толстого ставь враскоряку. Эту тётку наматывай - она сейчас не нужна. Депутату режь конец! Эту помойку не бери, бери сарай – это их гордость, она пойдёт на финал.


Семёнов сноровисто втискивал, резал и растягивал Депутатов. Он только начал входить в азарт, когда его грубо оторвали от прекрасного:
-Этот дяденька просил написать в титрах его полную должность, а также учёную степень, - вдруг раздался сзади голосок Корреспондентки.
Продюсер подпрыгнул от неожиданности, а Семёнов чисто рефлекторно закурил, налил себе кофе и откатился в кресле от стола. Повисла неловкая тишина. Корреспондентка хихикнула и сделала загадочное лицо:
-Я тут, чтобы вам не мешать, постою тихонечко.
Продюсер бросил на неё взгляд, стараясь попасть выше груди, и разрядил обстановку:
-Алексей, знакомься, это Алёна, мой корреспондент.
-При… Здравствуйте, - застеснявшись торжественности момента, промямлил Семёнов.


Но тут Корреспондентка всё испортила. Разрушая налаживающиеся хрупкие взаимоотношения, она бестактно продолжила:
-Этот важный дяденька в очках сказал - надо написать, что он не только Депутат, но ещё Президент, Лауреат и Почётный член.
Она сунула под нос Семёнову маленький блокнотик с покемоном на обложке.


«Вот чёрт, а ведь она ничего, если снять с неё эти идиотские штаны», подумал Семёнов и тоскливо посмотрел на Продюсера. Тот подумал о том же и взял разговор в свои руки:
-Этому дяденьке надо написать, чтобы похудел, а то в экран не влезает, как и его титры. Почётный член точно не войдёт. Потом будем титры делать. Погуляй пока!
Корреспондентка обиделась и продемонстрировала им свой вид сзади. Брюки
ядовито-зелёного цвета вызывающе обтягивали её бёдра, подчёркивая суть претензий их обладательницы ко всему остальному миру.
Семёнов и продюсер намёк поняли, но продолжили работу. Обстановка накалялась. Однообразные видеофрагменты угнетающе действовали на зрительные нервы, а монотонные слова «героев» сюжета были похожи на звуковые галлюцинации.


Продюсера пробило на творчество:
-Склейку вправо! Вправо давай на три кадра! Три кадра, я сказал, кнопкотык несчастный! Кто ремесленник?! Я?! Режь здесь. Этого в расход! Впиндюривай тётку, крой её пафосом. Ничего без меня сделать не можешь! Куда мне пойти? Да мы туда вместе пойдём, если не сдадим сюжет.

Пока продюсер в углу жадно пил воду из бутылки, Семёнов успел выкинуть из сюжета пять планов и половину интервью. Продюсер в горячке всё равно этого не заметит, а хронометраж нужно было спасать.


Продюсер догадывался о самоуправстве Семёнова, но ничего не сказал. Он с ужасом вспомнил, что сам забыл вставить два фрагмента из интервью Очень Важного Человека и не знал как теперь сказать про это Семёнову.
-Может быть ты пива хочешь, - вкрадчиво подступил он к щекотливому вопросу.
Семёнов насторожился, но от предложения пива размяк и был готов к компромиссам.


И тут опять всё испортила Корреспондентка:
-Надеюсь вы не забыли вставить Очень Важного Дядечку? Он хотел быть три раза в сюжете!
Семёнов злобно покосился на Продюсера. Тот развёл руками и неопределённо кивнул на Корреспондентку. Она сноровисто юркнула в дверной проём, оставив после себя мёртвую тишину. Было слышно, как с потолка падает внезапно сдохшая от неразделённой любви муха.

Продюсер, не глядя в глаза Семёнову, положил на край стола кассету:
-Обойдётся он «три раза». Скажу ему, что по драматургии не проходит. Дескать, катарсис у нас в конце запланирован, вот он и будет финалом.
Семёнов промолчал, но снова сноровисто застучал клавишами. Потом довольно посмотрел на Продюсера:
-Всё!
-Что, вставил уже?
-Не. Машине кирдык! Зелёный канал отвалился, - Семёнов наслаждался местью.
Продюсер побледнел. Ниже пояса у него что-то печально звякнуло и завибрировало. В том, что он сел на свой мобильный как раз в тот момент, когда на него звонил Очень Важный Человек, было что-то символичное.

Проикав и отмямлив в трубку что-то, как ему казалось, бодрое и оптимистичное, Продюсер посмотрел на Семёнова. В этом взгляде был и гнев, и ужас вперемешку с неземным страданием, и мольба о милосердии.
На лице Семёнова блуждала идиотская улыбка и взгляд его выражал формулу мировой гармонии.
-И что теперь? – вопросил Продюсер.
-А чё я-то? – ушёл от ответственности Семёнов, - Звони Техническому Директору.
-Как ему звонить? Куда!?
Технический Директор был очень опытным и авторитетным человеком. Поэтому найти его в течении рабочего дня не представлялось возможным. Продюсер знал об этом.
Ларёк с колбасой, таял как мираж в пустыне. Такой заказ, как этот, мог свалиться ещё не скоро. Нужно сдать сюжет сегодня или никогда. Событие, к которому он был приурочен, должно было состояться завтра утром. Продюсеру стало плохо и он вспомнил маму… Сначала свою, потом маму Семёнова и технического Директора.

-Ладно, не очкуй, - Семёнов покровительственно похлопал Продюсера по плечу, а потом ногой ударил по системному блоку. Картинка на мониторе мигнула и стала нормальной.
-Тебе сегодня везёт, - продолжил он, пригубив минеральной воды, - Шансов было пятьдесят на пятьдесят.
-А если бы не повезло?
-Всё сгорело бы. Когда плату засовывали, она в разъём не влезала – пришлось гнуть. Она теперь коротит иногда. Уже третью меняем. Каждый раз машина неделю простаивала.

Семёнов был собой очень доволен. Гордый своим героическим поведением, он развил целую теорию о несовершенстве мира и своём, Семёнова, важном месте в этом мире.
Продюсер молчал и нервно курил. Чтобы хоть как-то развеяться, он стряхнул пепел в кружку Семёнова. Тот, заметив диверсию, пить из кружки не стал, а лишь добавил пару витиеватых пассажей в своём обличительном монологе.


Каким-то образом в монтажной снова материализовалась Корреспондентка:
-Звонил Очень Важный Дядечка и просил обязательно вставить фрагмент, где он рассуждает о особом пути России и ещё это…, - она покопалась в недрах блокнота и продолжила, - О роли духовности в бизнесе!
Продюсер ничего не сказал. Он был в этот момент воплощением выдержки и спокойствия. Пытаясь испепелить Корреспондентку взглядом, он сжёг дотла лишь свою сигарету. Когда пепельный столбик с этой сигареты рухнул ему на брюки он, наконец, нашёлся что сказать:
-Дорогая Алёна, милое моё, воздушное создание. Дело в том, что этот пень мне уже раз десять сегодня звонил. А если ещё и ты мне будешь о нём напоминать, я кому-нибудь, что-нибудь точно вставлю и не один раз. И духовно, и особым путём!
Корреспондентка обиженно замолчала и демонстративно начала краситься, забившись в самый дальний угол.

Семёнов, поняв, что перерыв окончен, продолжил творить. Поле для творчества было шире, чем надо, примерно, в два раза. Из двадцати минут сюжета надо было выкинуть восемь. Но всё это было очень важно и нужно.
Продюсер ожесточённо ругался по телефону с автосервисом, Корреспондентка увеличивала объём ресниц, а Семёнов резал. Резал безжалостно, цинично и решительно.

 
Дело клонилось к вечеру, смена заканчивалась, а работа нет. Семёнова это бесило. Он кромсал всё беспощаднее.
Семёнову уже дважды звонил Редактор. Редактор ждал сюжет. Редактор нервничал, потому что чувствовал неуверенность в завтрашнем дне. Завтрашний день начинался с сюжета Продюсера.


Семёнов, выйдя на финишную прямую, держал хороший темп. Продюсер делал вид, что руководит и послал Корреспондентку за пивом. Она была рада помириться с Продюсером, но в последний момент не удержалась и напомнила про титры. Продюсер рявкнул и послал её ещё дальше - за сигаретами.

А потом были титры, цветокоррекция, графика, сгон на кассету и, наконец-то, пиво!
Семёнов был счастлив, потому что его утренняя мечта наконец-то исполнилась. Ему было хорошо.
Он любил Корреспондентку. Ведь она досидела с ними до конца и стойко отсмотрела готовый сюжет, заметив при этом две дырки, оставленные по горячке Семёновым.
Он любил Продюсера. Ведь он купил всем пива и обязательно довёз бы Семёнова до дома, если бы автосервис отдал ему машину.


Семёнов любил всех - Редактора, который согласился подождать сюжет ещё полчаса и Очень Важного Человека, переставшего наконец звонить в монтажную.
Окончательно же растрогал Семёнова технический Директор, мимоходом заглянувший к ним и участливо спросивший всё ли у них в порядке.
Сюжет был готов и мир был полон гармонии.

***
На следующее утро Семёнов чистил машину и думал плохо о бухгалтерии. Зарплату опять задерживали.
Когда Семёнов вспоминал, как же зовут симпатичную рыжую кассиршу, в монтажную медленно вошёл Продюсер.
На его челе лежала печать горьких раздумий. Он молча достал сигарету, неторопливо закурил и поудобнее расселся в кресле:
-Помнишь, Лёха, я тебе рассказывал о той блондинке, которую я отдал Редактору?
-О той дуре?
-Она не дура, она тупая сука. Прикинь, она неправильно общий хронометраж утреннего эфира посчитала. Мой сюжет слетел, - Продюсер впал в меланхолию. Он утешал себя философскими сентенциями и потому продолжил совершенно спокойно, - Не, ну ты представь, я поехал за деньгами в офис к этому хрычу, который сюжет заказывал. Там все собрались в кабинете. Депутат, два Банкира и этот… Лауреат, мать его… Включили телек. Я же им сказал, когда сюжет должен быть! Они в экран пялятся, а там что-то про эрозию шейки матки. Потом сюжет про пингвинов и о погоде. А они всё смотрят тупо. Уже Владивосток объявили, а они всё молчат и смотрят. Я всё понял и хотел сбежать, но они, сволочи, меня вперёд посадили и толстый меня своим брюхом припёр.

Продюсер замолчал, пуская в потолок кольца из сигаретного дыма. Семёнов решил проявить сочувствие:
-А дальше чего?
-Чего, чего… Не продюсер я им больше. Ничего они в искусстве не понимают. Морду что ли кому набить?
-А чего я-то?! - подстраховался Семёнов.
Продюсер ничего не ответил.
Башню телецентра ярко освещало утреннее солнце, где-то заливисто пела автосигнализация, а в коридоре слышался приближающийся топот. Кто-то бежал к Семёнову. Начинался новый день.
                                                                   (c) Максим Бухтеев

Вверх
Отметок "нравится": 2
5
Ваша оценка: Нет Рейтинг: 5 (2 голоса)